Выбери любимый жанр

Кроличья лапка (СИ) - Налётова Анастасия Сергеевна - Страница 1


Изменить размер шрифта:

1

Анастасия Налётова

Кроличья лапка

Пролог

С некоторой точки зрения самовнушение — это всё, что с нами происходит. Нас непрестанно гипнотизирует величайший гипнотизёр — реальность, и его главный агент — человеческое окружение. Всё происходящее внушает нам себя. Если только, мы это принимаем.

(Владимир Леви. Искусство быть собой)

В двухкомнатной хрущевке, где ремонт делался лет двадцать пять назад, царил полумрак. Шторы, некогда имевшие приятный голубой оттенок, сейчас больше походивший на грязно-серый, плотно прикрывали окно, не пропуская лунный свет. Лишь мерцание экрана телевизора разбавляло темноту ночи. На полу валялось несколько пустых бутылок из-под пива и банок от тушенки. На обшарпанном столе стояла кружка с холодным кофе, налитым несколько дней назад. Звук из телевизора почти не слышался, но в этом и не было нужды, потому что владелец квартиры, Антон Скворцов, погрузился в собственные размышления. Он лежал на полуразваленном диванчике, скрипящем от каждого движения. Ноги окутывал плед ручной работы — единственная вещь, казавшаяся ухоженной в этом помещении, потому что владелец ценил ее. В правой руке дотлевала сигарета. По пеплу, ровной дорожкой падавшему на пол, становилось понятно, что Антон не сделал ни одной затяжки. Он даже забыл о том, что закурил. Когда уголек добрался до пальцев и ожег кожу, Антон шикнул, и, вспомнив о сигарете, затушил ее о край треснувшей стеклянной пепельницы. Он попытался нашарить на полу пачку, чтобы взять еще одну сигарету, но рука наткнулась на бутылку. Антон поднял ее и, убедившись, что на дне еще осталось немного янтарной жидкости, сделал глоток.

— Бормотуха, — недовольно произнес он, ставя бутылку на пол, а затем присел, высвободив ноги и осторожно уложив плед на край дивана.

Голова кружилась от опьянения. Кровь пульсировала в венах. Мысли переплетались друг с другом. Закурив новую сигарету и сделав затяжку, Антон выдохнул клубы дыма из легких и уставился в одну точку. Он пытался решить, как жить дальше, но ничего толкового на ум не шло. Утром его уволили с работы, которую, честно говоря, он и не любил, но найти другую считал невозможным. Бросив школу в седьмом классе, Антон стал работать, чтобы помочь бабушке содержать семью. Из-за нагрузок его растущий организм не развивался в полную меру, а потому к двадцати годам Антон с надорванным позвоночником больше не смог работать грузчиком. Заполучить должность охранника престижного лицея он был рад, но это счастье продлилось недолго. После смерти бабушки, являвшейся единственным родным человеком, Антон стал много пить и временами опаздывал, а то и совсем не являлся на работу. В итоге его уволили за очередное опоздание, красноречиво расписав в трудовой, каким плохим работником он был.

— Итак, что у тебя есть? — начал Антон говорить вслух, чтобы окончательно не потеряться в мыслях. — Не осталось ни одного человека, который мог бы поддержать в трудную минуту. Постой, нет, у тебя ведь есть мать, сбежавшая с любовником в неизвестном направлении и не вспомнившая о тебе ни разу за последние двадцать лет. — Сделав еще одну затяжку, а через пару секунд выдохнув дым, он продолжил. — Работа, а что работа? Ее нет. — Он стиснул левую руку в кулак, а затем снова затянулся табачным дымом. На этот раз он продержался чуть дольше, с наслаждением выдыхая остатки из легких. — Друзья? А были ли у тебя когда-то друзья?

Антон начал вспоминать товарищей, которых можно было пересчитать по пальцам одной руки. Все они являлись отбросами, отвергнутыми обществом, и дружили с ним только потому, что он был таким же. В школе его игнорировали, словно пустое место, что в принципе не доставляло неудобств. Так было гораздо проще. В свои двадцать четыре года Антон все еще оставался девственником. Девушки у него не было, а единственный поцелуй ему удалось украсть на выпускном балу у Машки Добрянской — отличницы, выпившей больше коктейлей, чем полагалось. Как бы он ни пытался наладить свою личную жизнь после окончания школы, ничего не получалось. На работе на него засматривались женщины, но они были в разы старше и все искали приключений на одну ночь.

Затянувшись последней порцией никотина, Антон стряхнул пепел и затушил сигарету. Он посмотрел на мигающий экран мобильного телефона. Опять звонили кредиторы, для них не было разделения суток на день и ночь. В последнее время звонки стали практически круглосуточными, хоть Антон и старался игнорировать их. Год назад он взял кредит для того, чтобы вложить деньги в прибыльное, как казалось на тот момент, дельце, но оно прогорело, а долг навис над ним дамокловым мечом. Первое время Антон справлялся, но потом начались задержки зарплаты… штрафы… и он скатился.

Покачав головой из стороны в сторону, Антон поднялся на ноги. Он принял решение уйти из жизни, чтобы поскорее прекратить свои мучения. Расправив темно-синие спортивные штаны, он потянулся и зевнул. Часы показывали 4:30. Обычно в это время люди еще находятся в своих постелях, мирно посапывая и прижимаясь к своим вторым половинкам. Вряд ли кто-то сможет помешать ему совершить задуманное. Надев висевшую на стуле серую ветровку, Антон выключил телевизор, посмотрел на портрет бабушки, висящий в коридоре над трюмо, и мысленно попросил у нее прощения за то, что не смог стать тем человеком, которого она всегда видела в нем. Обув кроссовки с потертой подошвой, он вышел в подъезд, закрыл дверной замок на несколько оборотов, натянул на голову капюшон и направился к Бугринскому мосту.

Холодный осенний воздух был наполнен смогом, все еще витавшим после лесных пожаров, которые потушили несколько дней назад. Антон вышел из подъезда и выдохнул пар изо рта. Незаметно для самого себя он вывернул на улицу Урманова. Никого не было видно. Город спал, чем-то напоминая постапокалиптическую мертвую тишину. Антон спрятал руки в карманы. Он немного поежился от вида Троицкой церкви, в которую бабушка частенько водила его в детстве. Она пыталась научить внука доверять другим. Бабушка всегда говорила, что Бог — это единственный, кто никогда не предаст и не отвернется, но сейчас Антону казалось это выдумкой. Бог отвернулся от него еще задолго до его рождения. Остановившись на несколько мгновений у здания церкви, он перекрестился, а затем пошел дальше, сворачивая к Бугринской роще.

Антон наполнился решимостью распрощаться с миром, где он всегда был лишним. Пройдя через рощу, где частенько гулял с бабушкой, Антон обернулся. Ему захотелось еще раз окунуться в воспоминания о своей прошлой жизни, о беззаботном детстве, когда он продолжал верить в чудо, каждый раз под Новый год загадывая, чтобы мама наконец-то вернулась домой.

Поддавшись воспоминаниям, Антон и не заметил как поднялся на мост. Он медленно шагал по обочине. Дорога пустовала. Только одна-две машины пронеслись мимо. Дневное оживление начнется через несколько часов. Антон взглянул на наручные цифровые часы, купленные с первой зарплаты, — 5:10. Времени на совершение задуманного оставалось не так много. Солнце уже стало выглядывать из-за горизонта, пробуждая город, и действовать следовало быстрее.

Он присел на краю моста, свесил ноги и посмотрел вниз. Высота была не такой большой, как хотелось бы — не больше пятнадцати метров, но и этого было вполне достаточно для того, чтобы умереть.

— Идиот! — выругался Антон, сообразив, что прыгать он собрался в воду, а значит он не разобьется. Нужно было взять с собой что-то тяжелое, тянущее ко дну. Он понимал, что если уйдет сейчас, то уже не решится вернуться. Как и любой другой человек он цеплялся за жизнь, хоть и ненавидел ее. — Ты даже уйти нормально не можешь.

— Парень, закурить не найдется? — раздался за спиной сиплый голос, и Антон обернулся.

Перед ним стоял бородатый мужчина, одетый в черные брюки и поношенную телогрейку. Его голова была покрыта потрепанной кепкой со сломанным козырьком. Антон недовольно фыркнул, ведь свидетели ему сейчас были ни к чему. Появившийся неизвестно откуда мужчина только рушил все его планы. Антон достал из кармана пачку с сигаретами и протянул ее незнакомцу.

1